О возможности и НЕвозможности психотерапии


Профессиональные границы психолога

Однажды на личной страничке своей коллеги я встретила примерно такую запись: «Не работаю с потенциальными суицидантами, алкоголиками и прочими зависимостями». Тогда я впервые задумалась о возможных границах психологической помощи. Прошло некоторое время, и вот теперь я готова заявить о своих профессиональных границах, на собственном опыте убедившись в том, что процесс психологической помощи имеет достаточно ограниченные возможности...

И зависят они, эти возможности, если рассматривать глобально, всего от двух факторов: компетентности психолога (психотерапевта) и от особенностей личности клиента (его психической зрелости, мотивации и готовности к изменениям). Цель моей сегодняшней статьи – поделиться своими размышлениями именно об этих самых особенностях, а тему профессиональной компетентности оставлю для самоанализа коллег.

Так вот, позволю себе выделить такие категории клиентов:

  1. Мужчины;
  2. Родители «проблемных» детей (здесь я имею в виду те запросы, которые начинаются со слов: «У меня проблемы с ребенком», и дальше перечисляются, как правило, особенности поведения либо имеющиеся заболевания);
  3. «Триангулированный» ребенок – это дитя, негласно втянутое в конфликт родителей, которое служит инструментом для решения психологических проблем папы и мамы.
  4. Люди с психиатрическими диагнозами;
  5. Клиенты с разного рода зависимостями (курение, алкоголизм, наркомания, игромания и пр.).

Итак, первая группа – МУЖЧИНЫ. Да, именно их я выделяю как «особенных» клиентов. И этому есть ряд причин. Мужчина приходит к психологу-женщине, и с этим необходимо считаться. На архаическом уровне любой мужчина позиционирует себя выше женщины. И это НОРМАЛЬНО! Более того, с точки зрения психоаналитической концепции, мужчине-клиенту целесообразнее ходить в терапию к женщине-психологу, поскольку таким образом он подсознательно «отыгрывает» свои невротические отношения с матерью. Так вот, представьте, как должен чувствовать себя Мужчина, согласившийся обратиться за помощью к Женщине, да еще и встретиться здесь со своими детско-родительскими переживаниями? Естественно, легким такое общение точно не назовешь… Лично я всегда выражаю своим клиентам мужчинам восхищение и объясняю почему. Это способствует укреплению терапевтического альянса и способствует личной динамике клиента.

«Родители «проблемных» детей». Данная категория клиентов подробно описана в моей статье «Родители и дети: кто из вас на самом деле болен?».

Под «триангулированным ребенком» я имею в виду внутреннего травмированного ребенка, который живет внутри взрослого человека. И трагедия заключается в том, что уже, будучи взрослым, этот клиент подсознательно стремится решать проблемы родителей. Например, взрослая дочь алкоголика находится в такой глубокой эмоциональной связи с матерью, что вместо нее «воюет» с отцом и считает это делом всей своей жизни. И даже осознание такой триангуляции мало мотивирует ее на личные изменения: подсознательно она готова пожертвовать своей личной жизнью, лишь бы оставаться поддержкой для мамы…

Столкнувшись на практике с клиентами, проходившими лечение в психиатрическом стационаре, я нашла подтверждение главному правилу психосоматики: болезнь всегда спасает от чего-то. Так вот, в данном случае, болезнь служит стержнем личности, который спасает ее от разрушения. Надо отдать должное мужеству этих людей, согласившихся обратиться за психологической помощью. Однако в ходе работы, все они оказались не готовы встретиться с травмой, которая послужила причиной заболевания.

Проблему зависимости я склонна рассматривать через призму психоанализа: неудовлетворительные отношения с матерью в возрастной период до одного года. Это период формирования доверия ребенка к миру. «Со мной что-то не так (я голоден, у меня болит животик, у меня мокрый подгузник)» и мама тут как тут – накормит, погладит, приласкает, даст микстурку, поменяет памперс. И ребенок понимает – МИР БЕЗОПАСЕН. Ведь только в условиях безопасности возможно развитие личности (вспомним пирамиду Маслоу). В случае отсутствия заботы со стороны матери, либо ее эмоциональной холодности, ребенок растет в постоянной тревоге: любят – не любят, выживу – не выживу? И происходит «застревание» на так называемой «оральной стадии развития». И вырастают такие дети в дяденек и тетенек, которые не представляют своей жизни без имитации соски – сигареты, горлышка пивной бутылки. Другая часть просто уходит в мир виртуальной жизни, потому что жизнь реальная невыносимо тревожна.

Недавно мой знакомый процитировал психолога, у которого ему случилось быть на консультации. Специалист сказал такую фразу: «Я не смогу больше работать, если не помогу Вам».

Мне кажется, что говоря так, психолог присваивает себе бОльшую часть ответственности за результат терапии.

Для меня психологическая помощь – это движение, процесс. Метафорически это движение я бы сравнила с горной рекой: с ее непредсказуемой мощностью потока, отсутствием видимости дна, изменчивой скоростью воды.

Психолог никогда наверняка не знает с какими внутренними и внешними динамиками придет клиент на этот раз: какой ему приснится сон, каким тоном жена скажет ему «доброе утро»… И психолог ВСЕГДА должен быть готов к тому, чтобы окунуться в поток горной речки вместе с клиентом.

Автор Наталья Тарасенко

Читайте также

Помогите проекту - поделитесь статьей в соц.сетях! Спасибо! :-)
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Оставьте комментарий